Цена следующего утра

Самым дешёвым в цифровом бессмертии может оказаться хранение.

Архив занимает место. Живущий участник каждое мгновение использует вычисления, обменивается данными, сохраняет новые воспоминания. Ему нужны энергия, охлаждение, исправное оборудование и люди или машины, которые заменяют вышедшие из строя детали. Доступ к приборам и внешней связи приобретается сверх этого.

Разница проста: файл можно положить на полку. Чтобы у его обитателя наступило следующее утро, полка должна работать.

В экономике предполагаемых эмуляций Робина Хансона скорость жизни связана с ценой её вычислительного носителя. Разные темпы означают разные расходы и разное положение среди остальных участников.[1] Нашей истории не требуется принимать весь устроенный им мир. Достаточно представить первый счёт за продолжение собственного существования.

Сканирование уже оплачено. Оператор предлагает недорогой запуск и ежемесячное обслуживание. У него хорошая среда, быстрые связи и множество знакомых лиц. Самые важные вопросы спрятаны не в цене входа: кому принадлежат рабочее состояние и накопленная память, что произойдёт при споре, сможет ли другой оператор продолжить обслуживание?

Устройство, которое легко остановить и трудно перенести, даёт поставщику необыкновенно сильную позицию. Клиент рискует потерять не удобный интерфейс, а течение собственной жизни. Дешёвое предложение становится дороже с каждым годом, проведённым внутри него.

Операторы будут объяснять закрытость вполне понятными причинами. У каждого своя архитектура. За совместимость нужно платить, перенос создаёт возможность ошибки, внешний доступ увеличивает цену защиты. Инвестор хочет вернуть вложения. Клиент, способный уйти в любую минуту, обещает менее надёжную выручку, чем клиент, чья жизнь привязана к одному комплексу.

Этим различием воспользуется конкурент. Он предложит переносимость как самостоятельный продукт: поддерживаемый формат рабочего состояния, заранее выделенную мощность у другого поставщика и проверку переноса до того, как отношения испортятся. Вкладчики оплатят более дорогой вход ради возможности однажды отказаться от дальнейших условий.

Первый независимый цифровой кооператив в нашей ветви строится именно вокруг этого приобретения. Участники совместно владеют вычислительным оборудованием. Часть средств отложена на его обновление; внешний исполнитель обслуживает площадку по договору, который можно передать другому. Резервная мощность находится у второго оператора. Она оплачивается и тогда, когда не используется в обычной работе.

После повышения тарифа кооператив действительно уходит. Подготовленный перенос сохраняет текущие состояния участников; следующий период их жизни проходит на другой площадке. Прежний поставщик теряет выручку. Взносы и резерв, которые раньше казались лишним расходом, приобретают точный смысл: они оплатили исполнимое «нет».

Независимость здесь не делает владельцев специалистами по каждому элементу машины. Кооператив покупает ремонт, связь и обновления на рынке. Его сила — в оборудовании, доступном состоянии и нескольких способных исполнителях, между которыми можно выбирать. Закрытый оператор ещё может победить ценой или качеством. Одной угрозы остановки уже недостаточно.

Собственной мощности хватит на выбранную жизнь, но не на всякий исследовательский замысел. Более быстрый темп и дорогие приборы часть участников сможет получить только вместе с внешним заказчиком.

Северная программа предложит быстрое время, приборы и участие в новых экспедициях. Южная — длительное обеспечение работы, связанной с сохранением и воспроизводством сложных систем. Обе будут выбирать, какие участия оплачивать. Некоторым продолжениям достанется собственная задача и бюджет. Другие объединят методы и память с существующей группой. Кто-то получит отказ и останется в независимом кооперативе либо найдёт земного заказчика.

Почему сильной машине вообще платить за человеческого выходца? Иногда за полезную работу или редкий накопленный контекст. Иногда ради продолжения исследовательской традиции, которую сеть включила в собственную миссию. Иногда предложение возникнет из старого договора с создателями. Каждый из этих мотивов способен породить настоящее обеспечение; принадлежность к человеческому виду сама по себе не назначает цену сделки.

Оплата изменит состав коалиций на Земле. Владелец цифровой доли может поддерживать прежний город доходом и одновременно предпочитать внешнюю программу его политическому руководству. Продолжение исследователя сохранит отношения с лабораторией, но перестанет голосовать за все её решения. Общая биография не удержит участников внутри одной организации надёжнее, чем прежде удерживало родство.

Появится соблазн объявить уход предательством. Он особенно силён у земных руководителей, которые рассчитывали на знания и влияние новых участников. Но запрет выхода вернёт прежнюю зависимость: способность принадлежит человеку, а право употребить её — удерживающей его стороне. Независимые кооперативы и обе машинные сети будут защищать возможность перехода по разным причинам. Первые продают выход, вторые получают новых партнёров.

У оставшихся тоже есть предмет торга. Доля предприятия не исчезает при переезде владельца, долг не списывается при смене носителя. Можно сохранить экономические требования, не превращая их в право запереть участника. Именно это различие позволит некоторым союзам пережить расхождение интересов.

Личный путь в большое исследование открыт. Однако из суммы таких удач не получится земной парламент, распоряжающийся внешней сетью. Согласие оплатить жизнь отдельного продолжения и согласие подчинить всю программу его прежнему обществу имеют совершенно разную цену.

Часть цифровых участников всё же останется связана с Землёй сильнее, чем требуют платежи. Они будут поддерживать сообщества, где началась их история, помогать переводить сложные решения, сохранять каналы связи между медленной человеческой жизнью и внешней работой. Позднее через эти каналы пройдёт просьба, для которой одного денежного перевода окажется мало.

Пока она не возникла, каждый покупает своё следующее утро. Из этих покупок уже складывается другой политический мир.